b000002356

дворцѣ Княжемъ серебро, золото, дорогіе камни, жемчугъ, ткани и отправили ограбленное по домамъ. Затѣмъ и сами чрезъ своихъ сообщниковъ взволновали народъ противъ вѣрныхъ чиновниковъ Князя: начались грабежи и убій- ства такіе, что страшно было смотрѣть. Святое тѣло Бла- говѣрнаго Князя Андрея, брошенное въ огородѣ, лежало безъ призора, почти обнаженное; добродушный слуга уби- таго Князя, Кіевлянинъ Козьма, отыскавъ его, горько надъ нимъ плакалъ. Увидѣвъ Анбала, идуіцаго во дво- рецъ, Козьма вскричалъ ему, чтобы онъ далъ коверъ или что-нибудь прикрыть тѣло Князя. «Оставь его»,—сказалъ съ злобою Анбалъ,—«мы кинули его на съѣденіе псамъ.» «Извергъ!»—воскликнули тогда добродушный слуга,— «помнишь ли ты, въ какомъ рубищѣ пришелъ къ Князю? Те­ перь ты ходишь въ аксамитѣ (бархатѣ), а Князь, благодѣ- тель твой, лежитъ нагъ.» Анбалъ, однакожъ, далъ коверъ и эпанчу; Козьма прикрылъ тѣло страдальца и положилъ въ притворѣ церкви, потому что пьяные сторожа не за- хотѣли отпереть храма. «Уже и слуги твои не узнаютъ тебя, господине»,—плакалъ и приговаривалъ Козьма, «а бывало придетъ гость (купецъ) изъ Царяграда или изъ другихъ странъ, ты приказывалъ всякаго проводить въ церковь, на палати: пусть посмотрятъ славы Божіей и церковнаго украшенія; а теперь тебя самого не лускаютъ въ церковь твою.» Уже на третій день Арсеній, игуменъ Косьмодаміанской обители, тщетно дожидавшись стар- шихъ, положилъ тѣло Князя въ каменный гробъ, внесъ въ церковь и отпѣлъ погребальное съ Боголюбоі юкими свяіценно-служителями. На шестой день (5-го Ііоля), когда U£t бунтъ и смятеніе нѣсколько поутихли въ Боголюбовѣ, игу-