b000002339

приходили к Строгановым вольными людь- ми. В смуту в то время, как разграбленная Москва горела, а патриаршие палаты были превращены в конюшни, в строгановских вотчинах нашли прибежище знаменитые московские художники. Когда художествен- ная жизнь Москвы возродилась, они верну- лись в столицу, оставив на севере своих уче- ников. Так учеником знаменитого царского изографа Прокопия Чирина был крепостной Строгановых Первуша, автор небольших икон, многодельного мелочного письма. Иконописание не единственное художест- венное ремесло, процветавшее в вотчинах «именитых людей». Здесь же работали за- мечательные ювелиры, резчики по кости, дереву, искусные вышивальщицы. Однако рисунок сложных работ, как правило, «зна- менил» иконописец. Работа художника-«зна- менщика» кропотливая, тщательная, дли- лась порой месяцами. Он терпеливо «зна- менил» рисунок, травы, буквенный орна- мент. Рисунок наносил чернилами, мелом (или белилами) тонкими точными штриха- ми. Из письменных источников известно, что Посник Дермин из Москвы «знаменовал, са- дил жемчугом с дробницами» черный бар- хатный покров на гроб Ивана IV. Иконо- писцы-«знаменщики» были и у Строгано- вых. Дьяк-переписчик особо отмечает: «свой перевод писан». «Знаменные тетради», то есть иконописные прориси были предметом особого хранения. Строгановы в иконописцах нуждались и старались заполучить их любой ценой. Бра- тья Дмитрий Андреевич и Федор Петрович заключили даже между собой договор, «чтобы рукодельных людей друг у друга не перебивать». Касался он прежде всего на- емных мастеров. Так, в «Записи» 1639 года Строгановы уговариваются об иконнике Фетке Снозине. Снозин работал по найму у Федора Петровича — писал образа для но- 119