b000002335

Отец работал директором школы. Иногда он брал меня с со­ бой. Я шёл с ним по коридору и громко читал таблички на дверях: «1-й класс», «3-й класс», «Учительская»... Отец показывал меня учителям и говорил: «А между прочим, этот молодой, человек уже читает книжки». И все начинали удив­ ляться: «Да неужели? Да что вы говорите!» И каждый норовил по­ гладить меня по голове и сунуть в руку сухарик или конфетку. В Кузьминское мы вернулись весной, потому что, когда мы подъехали, я увидел за двором цветущую яблоню. В доме было сумрачно. С потолка свисала паутина, по углам проступала плесень. Я осторожно притрагивался к растрескавшей­ ся печке, покосившейся перегородке, подоконнику. Я узнавал наш старый полу развалившийся дом. Узнавал наощупь. Отец говорил, что наш дом стоит на семи ветрах. Слева - овраг, сзади, за огородом - крутой спуск к Оке. Справа, почти вплотную к нашему дому, у самой кромки другого оврага, стоял дом плотника Абина - повыше, покрепче, посолиднее. Через двенадцать лет он сгорит дотла. Но нашего дома здесь уже не будет. Отец по брёвныш­ ку перетащит его на другое место, подальше от крутояра. Многие брёвна были настолько старые, трухлявые, что уже не годились. Де­ нег не было, чтобы купить леса, и стройка затянулась. Отцу дали комнату7при школе. И опять мы переезжали, опять сидели с сестрой на возу, среди узлов. То, что стройка затянулась, очень беспокоило отца. Он спешил завершить земные дела и боялся не успеть... Отец умирал долго и мучительно. Врачи сделали операцию, но... Вместо предполагаемой язвы желудка обнаружили рак. Зашили. Сказали, что вырезали язву. Мать знала правду, но отцу не говорила. Только успокаивала: «Всё будет хорошо...» Отец жил надеждой. По-прежнему учительствовал, потихоньку копался в саду. Но всё чаще и чаще подсовывал ладонь под широкий солдатский ремень, перетягивающий гимнастёрку. Морщился, блед­ нел. На лбу выступала испарина. Во время войны госпиталь, где лежал отец, захватили немцы. Ворвавшись в палаты, стали избивать прикладами раненых. Оглу­ шённым и потерявшим сознание больным впрыснули какое-то ле­ карство. Кололи прямо сквозь нижнее бельё. Офицер посмеивался: «Тьеперь фее путтет корошо...» Госпиталь вскоре отбили. Лишь немногих раненых удалось спасти. Вернувшись с войны, отец постоянно испытывал недо