b000002335

КОГДА ОКОНЧИЛАСЬ ВОЙНА Когда окончилась война, я был слишком мал, чтобы испытывать то радостное потрясение, которое испытывали взрослые и дети по­ старше. Но, видя, как они кричат, смеются и плачут, мы с сестрой тоже что-то кричали, смеялись и плакали... А потом на пороге появился огромный незнакомый дядька в выгоревшей гимнастёрке и стал обнимать, целовать мать и, подхва­ тив нас с сестрой в обе руки, прижимать к себе. И я почувствовал своей щекой его щетинистою щёку, его жёсткие губы. И уже какое- то волнение проникало в меня. И я уже начинал догадываться, что это не просто дядька. А потом... Провал в памяти. Что там дальше было, не знаю. Но то, что этот дядька - мой отец, я понял только тогда, когда увидел, как он заколачивает окна нашей избы досками. . - Ну что, сын, завтра отправляемся в дорогу... Сидеть на узлах, на самом верху воза, было страшновато, и я крепко держался за рукав сестры, которая была на полтора года старше. Каждый раз, как телега накренялась, я обмирал всем своим существом. Впереди внизу виднелась кепка возчика, ещё дальше - костлявая спина лошади. Покачивалась дуга над её головой, потная грива свисала жидкими прядками по обеим сторонам шеи. Отец и мать шли рядом с телегой, держась за верёвки, которы­ ми были привязаны комод и стол - вся наша мебель. Несколько раз останавливались - то в поле, то где-то возле леса. Отец снимал меня с воза, сестра ловко соскакивала сама. Потом мы садились на одея­ ло, расстеленное на траве, и ели хлеб, запивая кислым молоком. И снова ехали. И длилось это бесконечно долго. Я всё смотрел вперёд, стараясь увидеть конец дороги, где мы остановимся и боль­ ше никуда не поедем. Но серая пыльная лента всё тянулась и тяну­ лась. Уже вечерело, когда мы добрались до Рыбного. Название этого посёлка я запомнил хорошо, потому что отец несколько раз повто­ рил: «Вот приедем в Рыбное.,.». Ночевали у знакомых. А наутро оказалось, что мы ещё не при­ ехали, и нам надо опять ехать и ехать. Потому что не в Рыбном кон­ чается эта дорога, а совсем в другом месте... В селе со странным названием Алёшино мы прожили почти два года. - Ну как, Алёша, нравится тебе твоё село? - спрашивал отец. И я старательно кивал, потому что село «моё».