b000002335

в углу двора и деваться ему некуда, он ложится на землю и скалит пасть. Я знаю, что если я буду настаивать и попытаюсь всё-таки по­ гладить его, он может укусить меня - не до крови, но чувствительно Дружок не злопамятный, просто принципиальный... А вообще мы с ним большие друзья. Каждое утро мы бегаем купаться на речку. Бежим наперегонки. Он, конечно, бегун более высокого класса. Намного опередив меня, он время от времени оглядывается и ждёт, пока я с ним поравняюсь. Потом делает новый пробег... Когда мы подбегаем к реке, Дружок пробует воду носом - не очень ли холодна? - делает несколько глотков и удовлетворённо машет хвостом. Дожидается меня, пока я разденусь. В воду мы за­ ходим вместе. Когда он плывёт, его пасть наглухо закрыта, уши при­ жаты к голове. Он улыбается мне одними глазами. После водных процедур - опять кросс. Потом я привязываю Дружка на цепь. «Ничего не поделаешь, - говорю я ему, - такие уж людские порядки...»! Дружок, Дружок, уж лучше бы я тебя не привязывал... По улице плыла-перекатывалась пьяная песня. Жорка Увёртов, что живёт от нас через два дома, отмечал очередной день недели... Грохнул выстрел. Когда я выскочил на крыльцо, Дружок катал­ ся по траве возле конуры. Из пасти хлестала кровь. Он силился под­ няться, но задняя часть волочилась по земле. Перебирая передни­ ми лапами Дружок полз мне на встречу. Я наклонился над ним. Он вдруг дёрнулся и затих. У калитки стоял Жорка, ухмыляясь. - Дуплетом - сказал он хрипло. - Позвоночник напополам... Да ты не истерекуй, слышь... Псов-то много. Нового достанешь.. - Сволочь! - закричал я на него, - Собака! Вдруг я заметил, как один глаз у Дружка приоткрылся. И в его затухающем взгляде мне почудился упрёк... В самом деле подумал я, почему мы плохих людей называем хорошим именем - Собака? ПРОЙДУСЬ-КА Я ПОСЛЕДНИЙ РАЗ Вот и настала пора прощаться с зелёной улицей моего детства. Завтра на рассвете уезжаю поступать в техникум. Эх... Что ни го­ вори, а к родным местам мы привыкаем ни чуть не меньше, чем к родным людям.