b000002335

В висках ломило и жгло. - Уточку не надо, молодой человек? - пожилая женщина в бе­ лом халате приблизила ко мне доброе морщинистое лицо. «Какую ещё уточку9 - подумал я. - Не надо мне никакого мяса... Мне бы глоток воды...». - Ма-а! - позвал я. И снова провалился куда-то. Я лежу в районной больнице уже около месяца. Почти всегда в полубреду, в полузабытьи. А когда наступает просветление, мне ста­ новится невыносимо тоскливо и одиноко. «Позабыт, позаброшен с мо­ лодых юных лет... - думаю я, и на глаза накатываются слёзы. - Мама, мама, где ты? Почему так долго не забираешь меня отсюда?». И ещё вспоминаю ребят с нашей улицы. Гоняют, наверное, мяч, купаются, загорают. И никто не знает, что я, может, завтра умру... Временами я вижу бледное лицо матери. А надо мной кружит и кружит белый аист. Иногда он опускается совсем низко и печально смотрит мне в глаза... - Доктор, - говорит мама шёпотом, - он не умрёт? Ну, скажите мне правду, умоляю вас! Доктор!.. Сделайте же что-нибудь!... - И она закрывается платком. Я настолько ослаб, что мне трудно открывать глаза. Сквозь рес­ ницы вижу, как доктор наклоняется к матери, гладит её плечо и ба­ сит что-то, хмуря брови - Я не умру, мама, - неожиданно для себя говорю я. Мать вздра­ гивает. Открывает лицо. - Ты не верь никому, что я умру. А если вдруг меня не станет, всё равно не верь... Помнишь, мама, когда-то принёс меня аист. А теперь он меня унесёт... ...И всё-таки я выжил. Да иначе и быть не могло! Не то - полу­ чилась бы какая-то бессмыслица: как это - был я, и вдруг меня нет? Нет уж, извините подвиньтесь... А потом я увидел Петю Рыжего и Дюдю. - Вы откуда здесь, черти полосатые? - и почувствовал, как серд­ це поднялось к горлу, большое и горячее... ДРУЖОК Подозреваю, что собаки всё понимают, только высказать не мо­ гут. А может быть, знают даже что-то такое, чего мы не знаем. Впро­ чем, высказать они могут, только, по-своему. Я чем-то обидел Дружка. Чтобы загладить свою вину, хочу по­ гладить его. Но он уходит из-под моей руки. Когда я настигаю его