b000002332

Не хватит утомленной воли, Ещё не сломленной пока, Не хватит материнской боли, Тоски о нём Издалека... Не хватит преданности краткой, Не хватит дружбы, что с оглядкой, Её привета в полкивка... Зато ему с лихвой хватило Не удержаться у черты Тех, от которых воротило, Назойливых до тошноты. «Друзей» - на час, «Друзей» - «до гроба», «Друзей» - в дымину, в стельку, вдрызг. «Друзей» - коль требует утроба На всю катушку пьяных брызг... Свои... - Удобно быть своими, Своими - за чужой-то счёт! Удобны гонорар и имя, Когда наличными расчёт... *** В знакомый переулок гляну, И сердце запоёт навзрыд: Идёт поэт, в дымину пьяный, И с клёном трезво говорит. Идёт в щемящую тревогу, Бросая в непогодь лицо. Ударит шапкой о дорогу, Найдя заветное словцо. Он шёл неровно и сутуло, До крови губы закусив, Казался сельский переулок Заглавной улицей Руси. Постой, земля, постой, родная. Куда уходишь из-под ног? Он шёл в себя. Ночной тропою, Что завершится тупиком. А Русь звала его с собою Пройти по свету. Большаком. * * * Был Маяковский неуёмный, С рукой, протянутой для встреч, И телом, и душой огромный, С тяжёлым разворотом плеч, Похож не то на кран подъёмный, Не то на доменную печь... И весь он как-то ладно скроен, Хоть из огромности возник, В любви и нежности - огромен, В беде и радости - велик. И в доброте - гигант... Когда же Поэт бравировал слегка, Он в этот миг, казалось, даже Глядел на звёзды свысока. Он шёл - под ним земля дрожала От Гибралтара до Курил... И это очень раздражало Тех, кто на цыпочках ходил.