b000002328

ноги. И врач, подводя к нему студентов-практикантов, обращал их внимание на этот феномен. - Парадокс! Редчайший случай! - говорил он и далее сыпал ла­ тынью. Андрей догадывался: ноги-то вроде омертвели, а растут. Он не просто подрос - вымахал, раздался в плечах. Было в нём теперь, наверно, около метра восьмидесяти, а может, и больше. Но встать он уже не мог. Не мог с высоты своего роста взглянуть на девушек, которые раньше его просто игнорировали... Кому нужен его рост теперь? Жизнь в доме инвалидов проходила как бы мимо него. Маши­ нально натягивал одежду, машинально ел, машинально отвечал на вопросы. И лишь иногда, будто очнувшись, обводил взглядом сте­ ны, койки, соседей по комнате. Сосредотачивал внимание на ком-то одном, покусывая начинающие подрагивать губы. И вспоминалась армия. Трижды клятые утренние подъёмы, учеб­ ные тревоги, изнурительные марш-броски с полной выкладкой... Но как это прекрасно было! Особенно пробежки по утреннему холод­ ку. Поначалу слышится тяжёлое смыгание сапог - не успевшее ещё окончательно проснуться тело противится командам. «Веселей, весе­ лей! Раз-два, раз-два!» Вон они бегут, обнажённые по пояс его това­ рищи. Впереди бугрится мускулами спина приземистого Агильбеко- ва. «Раз-два, раз-два!» Великая штука - ритм! Ты не просто один из многих - ты часть этого многого. Но выпадешь из ритма, собьёшься с шага - и нарушается эта связь. Хуже того - собьются, выпадут и дру­ гие. Значит, держись, солдат! Тянись! Не подводи тех, кто бежит сле­ дом. Хотя там всего три человека - кому тоже не повезло с ростом... Тело уже разогрелось, раззадорилось, вошло в азарт. Сейчас ка­ чает кровь горячими толчками, дыхание выровнялось. Чувствуешь, как тебя распирает прибывающая сила. С трудом сдерживаешь себя, чтобы не вырваться из строя и не помчаться, обгоняя всех... Нельзя. Ибо если каждый побежит, как ему вздумается, это будет уже не солдатский строй, а толпа. «Раз-два, раз-два!»