b000002328

Сержант обрывал себя на полуслове, вглядывался в лицо Ан­ дрея, осторожно опускал ладонь на его молено: - Ничего, Андрей, ничего... Солдат всегда солдат... Одарив обитателей палаггы папиросами и оставив Андрею ку­ лёк с фруктами, сержант заученным движением пальцев провёл под ремнём, расправляя гимнастёрку, и шутливо козырнул: - Ррразрешкге идти?.. В палате как-то сразу потускнело, посерело. Андрей, укрыв ноги одеялом, прилёг, заскрипев железной с низко провисающей сеткой кроватью. Он лежал, глядя в коричневатую с трещинами сте­ ну, тускло поблёскивающую на неровностях, и думал о сержанте. Вот приедет домой, к себе на Кубань. Беленькая хата, садик... Мать вся изждалась - радость, слёзы, разговоры. Невеста прибежит. Кра­ сивая - видел фотокарточку. Такую поцеловать - и умереть можно. А Василь живёт себе и не умирает... Год до армии дружил, потом чуть ли не каждый день письма получал... Ещё и раздумывает, же­ ниться или нет... Привереда' И всё-таки хороший парень? Заехал, хоть и пришлось дать изрядный крюк... На службу Андрей не был в обиде. Случилось и случилось, что же теперь делать... И на гражданке случается всякое. Жизнь... Но почему именно ему выпало это? Почему?.. Неужели мало того, что отец не вернулся с войны, что мать всю жизнь маялась сердцем?.. А семь лет назад и её не стало... И мнилось, будто со­ брались на тайную вечерю тёмные силы, и кто-то из них. ёрничая, ткнул в него пальцем: эгот-то нам и нужен... Ну, ладно во имя чего- то. А тут ведь так. не за понюх табаку... Прыгнул, оскользнулся на краю траншеи, упал навзничь, на какой-то острый камень... Нет, определённо тёмные силы проиграли его в карты... До армии Андрей был незавидного росточка, узкоплечий - мальчишка мальчишкой. Да и лицом не вышел: рыжеватый, нос вздёрнут... Подрос он уже после того, как всё это случилось, - ког­ да оказался в госпитале. Он это почувствовал по одежде, которая стала тесновата и коротковата. Подросли даже парализованные