b000002328

из головы мыслей об Анатолии. Он тяготился перепиской с этим несчастным, а ведь его письма и он сам - тоже ниточка в детство, ниточка к истоку... И вдруг ясно представился ему зимний морозный день. По при­ катанному склону оврага летят салазки. Друг за другом скатывают­ ся ребята - кто сидя, кто лёжа на животе. Салазки проносятся мимо амбара, который стоит на середине склона. Ребята скатились уже по нескольку раз. Только Толя Карманов никак не решится. В краси­ вой вязаной шапочке, в тёплом меховом комбинезончике сидит он наверху на своих салазках и, упираясь тёплыми сапожками в снег, ёрзает на сидении. - Толик, ну что же ты, давай! - кричат ребята. И вот Толик уже понёсся вниз. Салазки подпрыгнули на неров­ ности, резко свернули в сторону, и Толик, опрокидываясь вместе с ними, врезался в амбар. Он, наверное, потерял сознание, так как с минуту лежал не ше­ велясь. Только когда подошли ребята и Лили его тормошить, он от­ крыл глаза. Больше он уже не катался, а только стоял и смотрел, как катаются другие, и всё прикладывал руку к голове. «А может быть... - мелькнуло у Серафимова неясная догадка. - Может, эта травма и сказалась потом...» Серафимов сложил письма в стопку, машинально по старой привычке подровнял её, придавил телефонным справочником и рез­ ко поднялся из-за стола. Решение возникло внезапно, как уже случалось с ним не раз. Крупным размашистым почерком написал он записку для жены, по­ ложив на журнальный столик в гостиной. Через минуту он уже спе­ шил к вокзалу. Поезд увозил его в городок, где жил или уже не жил Толя Кар­ манов.