b000002328

ве и некоторую разминку грузному телу. Напевая: «Всё хорошо, прекрасная маркиза», - он жарил колбасу на сливочном масле, которая почему-то всегда пригорала. Но это не смущало его и, схватив дымящуюся сковороду, он делал с ней несколько кругов в темпе вальса по узкому кухонному проходу и с волчьим аппе­ титом набрасывался на еду... Не то у него настроение было теперь, совсем не то. Маши­ нально он чиркнул спичкой, машинально повернул ручку пода­ чи газа. Есть совсем не хотелось. «Обойдусь чайком», - решил Серафимов. Ставя ковш, он нечаянно плеснул на горелку воду. Она моментально превратилась в желтоватый шарик, который, не испаряясь, заметался по раскалённому кружочку. Вода словно бы не знала, что ей делать. Привыкшая к тому, что уже при ста градусах ей надо испаряться, исчезать, она вдруг сразу оказалась в трёхсотградусном пекле! Таких условий в природе ей не дово­ дилось испытывать... «Вот так и человек, - подумал Серафимов, наблюдая за пляшу­ щей каплей. - В какие только неожиданные и невероятные ситуации он не попадает порой! Толя Карманов - это тоже мечущаяся капля. Умнейший мальчик - и вдруг оказался брошенным в паранойю. Бро­ шенным в забвение, издёвки, презрение. А кожа-то тонкая, само­ любие нежное. «Вот и прорывается в просветах болезни обида на целый мир...» В начале переписки, когда картина кармановского недуга ещё не прояснилась. Серафимов, рассуждая о разного рода подонках, высказал мысль: государство, мол, - тоже живой организм, а живой организм не может обойтись без экскрементов... Вышло так, что, не желая того, он попал в самую больную точку Карманова. Ибо было уже в пути письмо Анатолия, в котором он, ударившись в самобиче­ вание, называл себя подонком... Что ни говори, а даже в столь безысходном положении у челове­ ка с больной психикой оказалось достаточно такта. По отношению к Серафимову он не допустил никаких выпадов.