b000002328

Отец вставал, с грохотом отодвигая стул. Было видно, как дро­ жат у него руки, когда он торопливо расстёгивал ворот френча. - Толя, нельзя же так! - в сердцах говорила мать. - Знакомым стыдно в глаза взглянуть! Дожили! - срывался на крик отец. - Ну что с тобой происходит?! - прижимала руки к груди мать. - Смотришь зверёнышем... Что мы тебе, чужие или враги?.. - Не знаю, не знаю, - усмехался Анатолий. Когда он встречал своих бывших одноклассников, уже устроен­ ных семейных людей, те, окидывая взглядом его неряшливую одеж­ ду, удивлялись: - Ты что, хиппуешь? Он с ненавистью смотрел им вслед и, сплёвывая, бормотал ру­ гательства... В одном из писем Карманов признался, что состоит на учёте у психиатра и что уже два раза лежал в соответствующем отделении. «Психиатричка - женщина неплохая, - сообщал он. - Я с ней со­ вершенно откровенен. Уже который раз спрашивает, не было ли у меня травмы головы. Говорит, если была, го картина стала бы на­ много ясней. И лечение тогда дало бы больший эффект. А я хоть убей, не могу ничего припомнить... Говорю ей, что последнее время что-то часто стал находить носовые платочки. Если в прошлом году нашёл только 16, то в этом - уже 66. Э, говорит она, плохи твои дела. Придётся ещё полечиться в стационаре... Я отвечаю, нет, мол, уж лучше я буду по сто платочков в год находить, чем ложиться в психиатрию... А она смеётся и всё норовит своим бюстом прижать меня к стенке...» Серафимов и сам смутно догадывался о возможной психиче­ ской аномалии у Анатолия. Смущали, например, его откровения о том, что он записал на плёнку письмо Серафимова и, открыв окно, врубает магнитофон на полную катушку. «Особенно мне нравится то место, - писал он, - где ты говоришь, что твои пятёрки не шли ни в какие сравнения с моими»...