b000002328

чистюль. И деревенские ребята дразнили их почём зря и покола­ чивали время от времени... Но Толя Карманов был исключением. К нему относились мало сказать хорошо - бережно и с каким-то любованием, и жалостью, что ли... Так относятся к птенцу, выпавшему из гнезда. И что интересно: у всех ребят были прозвища, только у Толи Карманова не было. Хотя, казалось, фамилия у него довольно «про­ вокационная». С первого класса Серафимов был отличником. Но разве его пя­ тёрки шли в какое-то сравнение с пятёрками Толи Карманова? Сера­ фимов сам это чувствовал, но странно - самолюбие его не страдало. Было удивление и преклонение. И если во втором классе он азартно соревновался с Ниной Забилой, у которой была всего одна четвёрка, то с Толей он и не думал тягаться. Он, гак сказать, сдался на милость победителя... Серафимов действительно сидел с Кармановым за одной пар­ той. Он даже не забыл, каким ровным красивым почерком писал Толя. Писал он, чуть приподнимая строку над голубой линеечкой и все буковки были одинаковой высоты, только хвостики взвивались вверх или ныряли вниз красивыми завитками. Когда Серафимов, с разрешения Толи, осторожно перелистывал его тетради, то не ви­ дел там ни одного исправления. Только однажды нашёл он лишнее слово, но не зачёркнутое, а аккуратно взятое в скобочки. И строчки никогда не забегали за поля, а лишь чуть съёживались или растяги­ вались возле красной вертикальной полоски. Вот такой был этот удивительный мальчик Толя Карманов. После третьего класса он куда-то уехал, и след его затерялся. О нём стали забывать, лишь иногда учительница, расстроенная чьим-то плохим ответом, говорила грустно-мечтательно: «А помни­ те, как учился Толя Карманов?»... И вот тогда, прочтя его первое письмо, Серафимов поймал себя на мысли, что больше всего на свете хотел бы знать, кем же стал этот необыкновенный Толя. О себе он не написал ни слова - всё