b000002328

не были до гонца уверены, что их переписка будет представлять какую-то ценность для потомков. Что касается мемуаров, то Сера­ фимову очень по душе было замечание Габриэля Гарсиа Маркеса о том, что многие начинают писать воспоминания, когда уже ничего не помнят. Потому он, Маркес, предпочитает заниматься этим де­ лом, пока ещё свежа память. Серафимов придвинул к себе пачку писем и стал их рассеянно перебирать. Среди них оказалось около десятка «неотвеченных», и это ввело его в уныние. Он предпочёл бы созвониться или встре­ титься со своими корреспондентами и просто поговорить. А отве­ чать письменно - мороки не оберёшься. Ведь все ждут от писателя особого слова. Но если относиться к каждому письму как к худо­ жественному произведению... Тогда не останется времени для на­ стоящего творчества. Когда пошли конверты с одинаковым обратным адресом, дви­ жения Серафимова замедлились. Тень тревожного раздумья легла на его лицо. Он открыл один из конвертов и достал двойной лист в клеточку, вырванный из тетради. Это было первое письмо от Ана­ толия Карманова. Адресат сообщал, что слышал по радио высту­ пление Серафимова и был очень взволнован, ибо двадцать семь лет тому назад учился с ним в третьем классе. Он утверждал даже, что сидел с будущим писателем за одной партой. «Чёрт возьми! - подумал тогда Серафимов, чувствуя, как сладко заныло сердце, - неужели это тот самый Толя Карманов?» Серафимов учился с ним всего один год, но этот чистенький, ак­ куратненький мальчик хорошо запомнился ему. Дети не любят маменькиных сыночков, а деревенские - в особенности. Сера­ фимов помнил, с какой неприязнью он, мальчишка, смотрел на приезжавших из города дачников и их чад! Наголодавшееся и нахолодавшееся детство не принимало детства другого - лёгко­ го, сытого, избалованного. И дело даже не в зависти - её почти не было - просто чумазой босоногой ребятне чудно было видеть этих причёсанных на проборчик, застёгнутых на все пуговицы