b000002328

н о с о в ы е п л а т о ч к и Серафимов сидел перед чистым листом бумаги и хмуро посту­ кивал авторучкой по столу. Нужные слова не приходили, а ненуж­ ными он не хотел марать очередную страницу. Он придерживался той точки зрения, что творчество нельзя ста­ вить в рабскую зависимость от настроения. Аппетит приходит во вре­ мя еды. Ждать вдохновения - всё равно, что ждать у моря погоды. Так и вся жизнь может пройти в ожидании. Нужны усилия воли. Вот почему каждое утро в один и тог же час он садился за стол. За многие годы вы­ работалась привычка этого утреннего сосредоточения. Случалось, под­ ходил к столу без единой мысли, но вот, полистав старые рукописи и походя сделав две-три беглые правки, он постепенно начинал обретать то настроение, которое можно назвать рабочим. Этого былодостаточно, чтобы написать страницу-другую очередного рассказа или повести. Но последнее время его система стала давать осечки. А тут как на грех издательство торопит: надо срочно прислать дополнение к рукописи - с учётом редакторских купюр... А где их взять, эти полтора-два печатных листа? «Ничего не бывает без причин - так уж устроен мир», - думал Серафимов. Стало быть, есть причина и его теперешнего застоя. Но как он ни копался в себе, вроде бы ничего эдакого, что могло выбить его из колеи, не находилось. Не случилось у него и никаких конфликтов ни с редакциями журналов, ни с издательствами. Соблюдались ровные, приятельские отношения и с коллегами по перу. Взгляд его скользнул по внушительной стопке писем на столе. Эго была корреспонденция чем-то интересная, которая могла приго­ диться для работы. А некоторые, особо важные письма Серафимов хранил в заветной папке. Это для будущих мемуаров. И для исто­ рии... Думал он об этом с грустно-иронической улыбкой, понимая, что забота о бессмертии для него, пожалуй, чрезмерная «роскошь». Но с другой стороны, ведь ни Толстой, ни Диккенс, ни Бальзак тоже