b000002328

И снова это пронзительное, удивительно знакомое чувство: буд­ то он нечаянно сделал матери больно. А прощения уже не попро­ сишь... Вдалеке показались огни железнодорожной станции. Небо с той стороны было серо-чёрным, как воронье крыло. Замигали пер­ вые звёзды. Луна, перечёркнутая тучкой, выплыла из-за горизонта. Песня была уже едва слышна. Он уходил от неё, и вместе с ней уходило из души что-то далёкое-близкое, щемяще-тревожное, пронзительно-родное. Он оглянулся. В той стороне, где осталось село, в четверть неба полыхал закат. «К ветру, - отметил про себя Степан. - Не приведи бог, принесёт ливень или град...» Степан остановился. Поставил саквояж на землю. Сел лицом к селу. Он напряг слух, стараясь уловить хотя бы эхо песни. Там, в глубине сердца, осталось что-то невспомненное, может быть, самое нужное. Он сжал лоб ладонью, с силой зажмурился. Стрекотали кузнечики. Протяжно шелестела, будто вздыхала, рожь. Вдруг песня зазвучала вновь. Степан встрепенулся. Гримаса мучительного раздумья стала медленно переходить в улыбку. Он встал, подхватил саквояж и зашагал назад, к селу.