b000002328

А ПРОЩЕНИЯ УЖЕ НЕ ПОПРОСИШЬ Братья сидели в саду, привалясь к копне сена. Старший - груз­ новатый, с добродушно-хитроватым выражением лица. Младший - поджарый, плечистый. - Ну, вот, Стёпа, и одни... - проговорил старший, щурясь на небо. - Да... Эх, мать, мать... Мир для Степана, казалось, утратил свою отчётливость, объ­ ёмность и звуки, доносящиеся то резче, то глуше, почти ничего не говорили о его глубине. Вот звякнуло ведро - не то на реке, не то у колонки, что против дома; вот прокричал петух - то ли на соседнем дворе, то ли на краю вселенной... Вчера похоронили мать. Память выхватывала подробности не­ давно пережитого. Вот первые комья упали на красный гроб... Сте­ пан зачерпнул горсть тёплой, чуть сыроватой земли и вдруг ощутил в ладони камень. Он не успел сдержать маха руки, и камень, вы­ скользнув из пальцев, покатился по рыжему бугру, гулко ударился о крышку гроба. Сердце Степана вздрогнуло от пронзительного, зна­ комого с детства чувства: ему показалось, что он нечаянно сделал матери больно. А прощения уже не попросишь... Солнце, поднявшееся уже высоко, сквозило в яблоневых кронах. Ветви беспорядочно колыхались. Жёлтые блики света тревожно бе­ гали по траве. Начавшая уже жухнуть листва жёстко шелестела. Рядом упало яблоко. Степан потянулся за ним. Достал. Подбро­ сил в раздумье несколько раз. Виталий, скосив глаза, спросил: - Анис? - Нет, штрифель. - Мелковат что-то... - Да, стареет сад. Вон, глянь, какое дупло. Лет двадцать, навер­ но, дереву. - Сколько яблони живут? - По-разному, как люди.