b000002328

с л у ч а й н ы й р е б ё н о к Девочка бежала навстречу женщине. - Ма-ма! Ма... - она споткнулась и чуть не упала. Девочка так спешила, что, когда подбежала к матери, не могла произнести ни слова. Она ткнулась в мать всем своим маленьким тельцем и, задрав голову кверху, ощущала подбородком и шеей тё­ плый материнский живот. - Ну, что ты! Как угорелая... - тихо, но в сердцах сказала жен­ щина. Она наклонилась и дала себя обнять. Девочка, чмокая мать в мочку уха, говорила, говорила... Ей нужно было сказать всё, всё - пока так близко мамино ухо, мамины глаза. - А мы сегодня аппли... аппликации делали! И ещё нас приви­ вали. Ни капельки не больно! Поцарапали и всё... - Ну, хватит. Хватит же! - устало сказала женщина, размыкая руки девочки. - Идём домой. Некогда. Женщина была в рабочих брюках и грубом свитере, которые де­ лали её фигуру несколько тяжеловатой. Но держалась она прямо, с некоторым вызовом, откинув голову назад. Кто-то окликнул её. Она остановилась, поздоровалась. Девочке очень нравилось, когда мать стояла и с кем-то разгова­ ривала. Тогда можно было прислониться щекой к её бедру и, зажав ухо ладошкой, слушать, как в маминой ноге раздаются слова. Почти как в телефонной трубке... Женщина, поправляя косынку, отпустила руку девочки, и дочь, воспользовавшись этим, обняла ногу матери. «Теперь ещё слышней!» - Мама, ты совсем как дяденька... Только мягкая... - щебетала девочка минуту спустя. - Не говори глупости! - строго сказала мать и вздохнула. «Ну, вот, опять мама сердится... - подумала девочка. - И когда она отсердится?..» Светланка знала, что, если мама начинает прикалывать чужие волосы и подрисовывать глаза, значит...