b000002328

Витёк долго трясёт мне руку: - Ну, художник, живи... Ещё лет сто... - Спасибо... До гроба не забуду... - Чего там. Приезжай к нам. У нас такие пейзажи - закачаешься! После того, как схлынула толпа мешочников и корзиночников, на пароходе стало заметно просторней. Освободились некоторые скамьи в плацкарте третьего класса. Можно свободно вздремнуть чайок-другой. Но сон что-то нейдёт. А просто валяться на этом жёстком ложе скоро надоедает. Выхожу на корму и поражаюсь яркости красок. Ослепительное солнце, синее-синее небо и сверкающая за бортом вода! Все щурятся и улыбаются. - Вот денёк выдался! - говорит плюгавенький мужичок, счаст­ ливо озираясь. С близкого берега машут руками и что-то весело кричат дев­ чонки с подойниками. Проплывает стадо, бредущее вдоль берега. Коровы смотрят на пароход с простодушным удивлением... Я ловлю себя на том, что время от времени подёргиваю пле­ чом. Чего-то не хватает. «А может быть, и к лучшему... —думаю я, вспомнив разлетев­ шийся в щепки этюдник. - Может быть, сама судьба подала мне тайный знак?..» Не знаю, не знаю... Только что-то случилось со мной. Хочется всматриваться, всматриваться в эту жизнь. И сладко щемит сердце от каждой мелочи, которой раньше не замечал. На верхней палубе играет аккордеон: «Ты помнишь, было нам шестнадцать лет?» Какая-то девчонка, облокотившись на поручни и зажав коленями лёгкое платьице, раздуваемое ветром, смотрит вниз. И, кажется, на меня...