b000002328

Кто-то толкает его сзади. Мальчишка плюхается в воду. Двое пар­ ней, хохоча, удирают во все лопатки, унося рыбу... Мокрый и грязный лежит он на холодной земле и, глядя вслед обидчикам, в бессильной злобе царапает ногтями песок. Ему кажется, что мир вывернулся наи­ знанку, и всё хорошее, доброе осталось на той, лицевой стороне. Мальчуган из детства - это я. Снова бреду по узкому проходу мимо корзин, мешков и ящи­ ков. Останавливаюсь возле машинного отделения. Гляжу, кай раз­ меренно двигаются шатуны механизмов. Что-то неумолимое, бес­ пощадное чудится мне в этих сосредоточенных усилиях большой сильной машины. Думаю о том, что и в людях есть это неумолимое, беспощадное, которое спит до поры до времени. Тряска палубы передаётся ногам, рукам, разливая по телу нерв­ ную вялость. Нестерпимо хочется спать. Кладу свой этюдник на пол и опускаюсь на него. Мысли путаются. И вот я уже растворён в на­ ступившей вдруг тишине... Кто-то трясёт меня за плечо: - Э, Кирюха!.. «Почему «Кирюха»? - никак не могу открыть глаза. Встряхиваю головой. Передо мной тёмные и светлые полосы. И больше ничего. С трудом соображаю, что это тельняшка. Кто-то дышит надо мной тяжело и зло. - Чего надо? - говорю лениво, узнав недавнего задиру. - «Чего, чего»! - передразнивает он. - Смотри, где сидишь, го­ лова и два уха!.. Он хватает меня за руку выше локтя и отшвыривает в сторону. - Смотри! - кричит он, показывая наверх. Вскочив, и как-то сразу проснувшись, гляжу на груду ящи­ ков - там на самой верхотуре, покачивается-перекатывается желез­ ная бочка. Когда она оказывается у самого края, то замирает на миг, как бы раздумывая: падать или подождать. - Мёртвая точка, - говорю я внезапно охрипшим голосом, заво­ рожённо следя за бочкой.