b000002328

Матрос, возвышаясь над парнем головы на полторы, тяжело кладёт руку ему на плечо. Парень приседает и, отводимый этой рукой, послушно разворачивается на сто восемьдесят градусов. - Да я ничего, - бормочет он. - Просто не люблю, когда вошь кашляет... Это обо мне! От обиды и негодования спазм встаёт в горле. Стою с открытым ртом, чувствуя, как подрагивает подбородок и как морщится на нём кожа... - Ну, мы ещё с тобой встретимся на узенькой... —обещает па­ рень и ныряет в дверь не без помощи матроса. - А ты пока остынь, - говорит мне дядька. Вижу, что он рас­ положен ко мне. Наверно, потому, что я смолчал, когда выступал этот дебил... Слева начинает светлеть небо. Сквозь сплошную облачную за­ весу постепенно проступает, как бы просачивается луна. Размытый зыбкий блик ложится на воду. Почему-то вспоминается детство. Синий день, синяя река и синий от холода мальчишка. Сидя на корточках, он считает наловленную рыбу: - Четырнадцать, пятнадцать... Тут и окуни, и голавль, и две краснопёрки... А кукан всё не кончается. Глаза у мальчишки округлились, сердце сжимается от волнения. И холода он вроде бы уже не чув­ ствует, хотя вымок по самые «некуда», забредая в майскую воду, чтобы подальше закинуть наживку. Дома сегодня его не будут ругать, что не отогнал козу в стадо и без толку пробыл на реке. Сегодня все увидят, на что он спосо­ бен. Он сам выпотрошит рыбу, сам поджарит её и скажет: «Вот угощайтесь!» И отойдёт в сторонку: настоящие рыбаки не любят есть рыбу. И мать погладит его по голове. И, может, даст денег на кино. А отец скажет: «Молодец, сын! Вот так улов! Пора тебе на спиннинг переходить. На той недели поеду в район - куплю...»