b000002328

- Мы, это... из разных, - заикаясь, начал Вовка. - Я из угловой, а он... из соседней. - Пошли, покажете... - Пожалуйста, - хмыкнул Вовка и, обращаясь ко мне, сказал: «Олрайт, чилдрен!» На этот раз я уже не смог удержаться и прыснул... В следую­ щий миг мы мчались уже по закругляющейся палубе, лавируя среди фланирующей публики... Думая об этом я, кажется, даже чуть согрелся. Но новый порыв ветра снова заставил меня зябко поёжиться. И словно бы ещё холоднее стало - так бывает, когда спишь у костра: с одной стороны пригревает, с другой примораживает. Пока горит костёр - ничего, но стоит ему по­ гаснуть, тут озноб и начинает тебя трясти. Да, не рассчитал я с экипиро- вочгой. Надо было хоть плащ взять. А то курпса-то на рыбьем меху... Корма совсем опустела. В черноте, обозначая береговую кром­ ку, изредка появляется два-три огонька. И снова сплошная темнота и слева, и справа. Кто-то присаживается рядом. Выпускает мне в лицо струю дыма. - Куда плывём? Подымаю голову. Парень в тельняшке, поверх которой накинут пиджак, смотрит на меня нагловато-снисходительно. - Куда надо, - отвечаю, чётко выделяя слоги. Парень присвистывает. - А грубить-то нехорошо... Тебя что, папа с мамой плохо вос­ питали? - Не твоё дело! Парень заинтересованно заглядывает мне в глаза. Оттопырива­ ет нижнюю губу: - Тэ-тэ-тэ... Салага! Попроси у дяди прощения или дядя рас­ сердится. Я знаю одно, если этот тип почувствует мою слабинку, если вынудит меня обнаружить эту слабинку, мне несдобровать. Быстро окидываю его взглядом: коренаст, плечи пологие, как у штангиста...