b000002328

- Ну-кась... - Миха отщипывает кусочек корочки. - Ух, ты! Под­ жаристый! Правда, это... керосином чуток отдаёт... - Сам ты отдаёшь! - Может, показалось? Не распробовал как следует. Ну-кась... Не, теперь вроде ничего... Некоторое время ребята идут молча. Машинально отщипывают от буханки. Пашка оглядывает Миху. Узнаёт на нём свои штаны. - Брюки-то ничего ещё? - деловито справляется он. - Подмыш­ ками не жмут?.. - Не, - улыбается Миха, показывая щербатые зубы. - Штаниш­ ки что надо! - И он локтями поддёргивает брюки. Потёртый пиджак на Михе тоже с чужого плеча. Явно не по ноге и грубые ботинки со сбитыми носками... Михина изба сгорела в начале зимы. Отчего это произошло, так и не узнали. Поговаривали, что перед этим слышали выстрел: по­ дозревали, что сосед пальнул из ружья в соломенную крышу. Но оказалось, что Яшки вообще в это время не было дома. Когда полыхнуло пламя, Миха выскочил из избы и как был бо­ сиком побежал по озарённому пожаром льдистому снегу. Он бежал и, с ужасом оглядываясь на огромный огненный столб, кричал: «Ма- а-мка-а, гори-и-и-м!!!» А перед ним на багровом снегу металась, то удлиняясь, то съёживаясь, его тень... До почты, где работала мать, было с километр. Миха бежал через всё село, пока кто-то не пере­ хватил его и не втащил в дом. Два дня виднелись на снегу кровавые Михины следы, и собаки пытались вылизывать их, но будто чем-то смущённые, отбегали в сторону. Погорельцев приютили соседи. На следующий день Пашка от­ нёс Михе свои почти новые брюки, заштопанные шерстяные носки и семь тетрадок. Потом ещё полмешка картошки на салазках с мате­ рью отвезли. Правление выделило лесу и плотников, и возле пепе­ лища стал подниматься сруб.