b000002328

С тех пор он стал стыдиться своего младшего сына, испытывая к нему то неприязнь, то чувство вины. В свои тринадцать лет Федька выглядел девяти-десятилетним. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживалось в его облике нечто старческое. Маленькое узкое личико со скобками ранних морщин возле рта, низкий сморщенный лоб, глубоко посажен­ ные глаза, глядевшие исподлобья, - всё это создавало впечатление какой-то скорбной унылости. И вместе с тем казалось, что он ту­ жится, силится что-то вспомнить или разрешить трудный вопрос. Но, как ни странно, обладал он басовитым голосом и во время ссор вводил в заблуждение ребят, которые были младше, но на голо­ ву выше его. Услышав такой голосино, попискивающий противник невольно умолкал и пятился. - Да я тебя, едрёна вошь!.. - басил Федька, видимо, копируя отца. И какой-нибудь длинный парень, получив две-три затрещины, в замешательстве спасался бегством. Но такой номер проходил только с чужаками, свои-то ребята знали Федьку как облупленного. И когда Четверухин замечал, как они потешаются над его сыном, задирают по поводу и без, он не за­ ступался за него, а грозно кричал: - Федька, стервец, марш домой! Тот плёлся к калитке, сопровождаемый насмешками, не пони­ мая, в чём мог провиниться. Как-то, подкалымив на стороне, плотник Четверухин против своего обыкновения вернулся домой трезвым с обновой для млад­ шего сына. - Вот. - сказал он смущённо, - примерь... Через три дня от модного городского костюмчика остались одни воспоминания. Федька так его истрепал и замусолил, что Четверу­ хин сначала выдрал его, а потом с досады напился. Каждый год в отпуск из Рязани приезжал старший сын Пётр, спокойный добродушный детина. После окончания техникума он работал на заводе, был инициатором какого-то там почина, и о