b000002328

Что бы сказали англичане, если бы российская радиостанция, по-хозяйски устроившись на британском радио, навязывала им своё видение политических событий, а русские специалисты в области языка, пожёвывая калачи, учили англичан правильному володимир- скому или нижегородскому произношению? Сказали бы, наверное, что-нибудь неразборчивое... И, забыв о своей чопорности, подняли бы такой шум, что премьер подал бы в отставку. А российскому обывателю всё нипочём: и то, что страну за­ хлестнула товарная интервенция, и то, что совершается интервен­ ция языковая. Впрочем, язык в условиях рынка - это тоже товар. Предвижу возражение: были, мол, времена, когда чуть ли не вся Россия говорила по-французски. И ничего, по-русски говорить не разучились... Да, но, во-первых, офранцузилась тогда только высшее обще­ ство. .. Народ же, которому в трудах тяжких было не до светских тонкостей, сохранял верность родному языку. Во-вторых, ситуация была не та. Не было развала страны и общей депрессии. Не было электронных СМИ усиленно и, надо признать, эффективно пропа­ гандирующих западный образ жизни... Корни языка формировались не на балах, где резвилась элита, не на званых обедах, где проедалось то, что потом и кровью было добыто народом. Корни языка уходили в многовековые глубины жизненного уклада, традиций, обычаев —той питательной среды, без которой нация теряет свою неповторимость. Даже самые мелкие диаспоры сохраняют общность внутри себя и не растворяются в титульных нациях только благодаря языку. Отними у дерева корень - дерево засохнет. Отними у народа язык - и нет народа. Алексей Шлыгин, г. Владимир, газета «За правое дело» № 36 (402) от 19 - 25 сентября 2003 г.