b000002328

Андрей выхватил изо рта тлеющую сигарету, приложил к руке и, ощущая нарастающую боль ожога, улыбнулся проясняющемуся лицу старушки. Когда они сидели за наскоро накрытым столом, бабка Лизавета то и дело подносила к глазам уголок белого платка, упавшего на плечи. - Вот радость-то! - говорила она, глядя на Зою. - А я уж тут со­ всем загоревала. Всё одна, да одна... Она переводила взгляд на Андрея, и лицо её становилось стро­ же: - А ты, сынок, значит, тоже там... - Ба-бушка, - останавливала её Зоя. - Я же тебе уже говорила. - А и правда, говорила. - вздыхала бабка, - вот память-то стала... А у тебя, сынок, с ножками-то тоже паралик? - Ну, ба-бушка... - Зоя смотрела на неё с угором. - Ох, бедные вы мои, - качала головой бабка Лизавета. - Та­ кие молодые и вот... Да что же вы ничего не едите-то? Вот масли­ це топлёное, вот варенье... Свежее, этого года... А ты, сынок, на костылях-то не пробовал, как Зоя? - Контрактура... Ничего не выходит. - А это что ж за штука такая? - Ноги не разгибаются. Запустил в своё время... Но я их разра­ батываю, никуда не денутся! - Вот, вот, так и надо. Зоюшка-то моя сначала и так, и эдак... А потом пошла... Она ведь со мной с восьми годков... А время какое тяжёлое было! Думала и не выживет... - Бабка Лизавета всхлипну­ ла и снова тянула к глазам уголок платка. - Ба-бушка, - Зоя дотрагивалась до её морщинистой руки. - Ну, не надо... Бабка поморгала покрасневшими веками, отхлебнула из блюд­ ца чаю и опять обратилась к Андрею: - А ты, сынок, стало быть, дружок сердешный Зоюшки-то моей?