b000002328

Он уже забыл о медвежонке, но вдруг снова услышал за спиной знакомое сопение. Егоров остановился. Мишка подошёл совсем близко и смотрел на пограничника сни­ зу вверх круглыми, как пуговки, глазами. - Вот те раз! - сказал Егоров. - Ты что, сирота, что ли? Медвежонок подошёл ещё ближе и, обнюхав сапоги Егорова, попробовал ухватить голенище зубами. - Ну, ладно, топай за мной, - сказал Егоров... Ефрейтор Огурцов был не в духе. Эту ночь он плохо спал, по­ тому что у него стреляло в ухе. Увидев Егорова с медвежонком, он нахмурил брови. - Это ещё что такое! - строго спросил он. - Вы что, Егоров, не знаете, что посторонних лиц на заставе быть не должно?! - Какое же это постороннее лицо? - попытался возразить Его­ ров. - Это же Мишка!.. - Разговорчики! - нахмурился ещё больше ефрейтор. - Устав нарушаете, рядовой Егоров. И пришлось Егорову отнести медвежонка подальше в лес. Но на следующий день Мишка вернулся на заставу. Ефрейтор Огурцов хоть и строгий был, но отходчивый. Тем бо­ лее, что в ухе у него больше не стреляло. - Так и быть, - сказал он, - в порядке исключения пусть оста­ ётся. Рядовой Егоров соорудил для медвежонка что-то вроде собачьей будки, и стал Мишка жить на заставе. Он быстро освоился, перезнакомился со всеми пограничниками и даже стал понимать человеческий язык. Бывало, повар намажет мёд на кусок хлеба и скажет Мишке: - На, сластёна, пожуй. Замори червячка... А потом спросит: - Ну, как, вкусно?