b000002327

Отец жил надеждой. По-прежнему учитель­ ствовал, копался в саду. Но всё чаще и чаще под­ совывал ладонь под широкий солдатский ре­ мень, перетягивающий гимнастёрку. Морщился, бледнел. На лбу выступала испарина. Помню, когда отец доживал последние дни, придя в себя, он спросил, обратив лицо к матери: - Как жить будите дальше? - По-ленински, по-сталински! - волнуясь, от­ ветила мать. В глазах у неё стояли слёзы... Отменили занятия. Учителя и ученики приш­ ли проводить в последний путь завуча Кузьмин­ ской неполной средней школы. Семиклассница Женя Есина прочла своё стихотворение «Памяти любимого учителя»... - Ты, Лёня, молодец, - сказала мне потом учи­ тельница нашего класса. - Хорошо держался, по-мужски! Если бы знала Марья Фёдоровна, как мне было неловко и тяжело оттого, что другие, чу­ жие люди, плакали, а я не мог. И ещё не понимал тогда, что слёзы могут перегореть... Однажды портретСталина из коридора исчез. Оказалось, что приезжало какое-то начальство и обнаружило в работе учителя крамольный дефект. Дело в том, что Алексей Дмитриевич, не