b000002319

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Утверждение, что нет и не может быть веч­ ного двигателя, кажется мне сомнительным: когда бы я ни по­ смотрел в окно, я вижу гражданина, который с неослабевающей энергией суетится возле своей «Лады». Это ли не перпетуум-мо- биле! Дело было вечером Кладовщик Тужуркин приступил к третьей бутылке. Он пре­ бывал в том состоянии, когда хочется обнять все человечество. Человечества под рукой не оказалось, и Тужуркин пытался облобызать самого себя. После нескольких неудачных попыток ему, наконец, удалось это сделать... — Ух и щетина же у тебя, друг! — говорил Тужуркин, прижи­ маясь щекой к собственному валенку. Подумав, что вдвоем было бы веселее, он снял валенок с ноги и поставил на стол. С минуту, щурясь, смотрел на широкий разношенный носок пима. Постепен­ но стало проступать сероватое утомленное лицо валенка. — Не горюй, Кирюша! — прочувственно говорил Тужуркин, разливая вино в два стакана. — На-ка, вздрогни... Валенок не ломался и этим сразу расположил к себе Тужур- кина. — Ж е н а т ?— строго-покровительственно спрашивал Тужуркин. Валенок отрицательно помотал голенищем. — И правильно! — вскричал Тужуркин. — Держись! Не под­ давайся на провокацию... Закуривай! Валенок закурил. — Как ты думаешь, кто я? — интригующе приближал Тужур­ кин к валенку красноватые, навыкате, глаза. Валенок пожимал покатым плечом. — Затрудняешься? Тужуркин я, понял? Валенок понял. — Меня все ревизоры знают! Со мной ОБХСС «на вы» разго­ варивает! Валенок уважительно кивал курящимся голенищем... Потом они долго бродили в обнимку по ночным улицам и пе­ ли лирические песни. Тужуркин пел широким, на четыре октавы голосом Иммы Сумак; у валенка был приятный, почти утесовский баритон... ...Проснувшись, Тужуркин обнаружил рядом с собой подпа­ ленный сверху, подмоченный снизу валенок. Тужуркин долго че­ сал лысину, соображая, что бы это значило. Обстановка была