b000002319

Под аплодисменты зрителей я перерезал шпагатную веревочку и открыл экспозицию. Я чувствовал себя именинником, принимая поздравления от коллег. Среди них выделялся своей представи­ тельностью мой недавний гость. Правда, вместо галстука на шее у него болтался капроновый чулок, но это придавало ымизмату д а ­ же некоторую импозантность. Супруга как-то по-новому поглядывала на меня с высоты своих впечатляющих габаритов. Среди активистов общества ымизматов я узнал многих из тех, кто совершал паломничества к моему порогу. Зрители взволнованно обменивались мнениями. Вдруг один из стеллажей, задетый кем-то из активистов, пошат­ нулся, и бутылки с печальным звоном посыпались на землю. Тот­ час несколько человек бросились спасать экспозицию. Один из них, подхватив емкость с отбитым горлышком, опрокинул ее в рот. Все замерли. Слышалось только бульканье жидкости, переливаемой из сосуда А в сосуд Б. Многие облизывали губы. Дегустатор перестал пить и скорчил кислую мину. — Да это же чай! — ошеломленно воскликнул он. Похолодев, я наблюдал, как активисты профессиональными дви­ жениями выбивали пробки и припадали к горлышкам бутылок. — Это надувательство! — отплевываясь, возмущались они. Тут я должен сделать небольшое отступление — да и как не от­ ступить, если толпа угрожающе надвинулась на меня... Признаюсь, попутал бес. Да и трудно предположить, чтобы человек такого гра ­ жданского темперамента равнодушно отнесся к возможности более глубинного изучения хоббируемого предмета... Сколько изобрета­ тельности проявил я, чтобы наполнить форму новым содержанием и восстановить герметичность закупорки! Сколько изжевал лавро ­ вого листа, чтобы усыпить бдительность супруги! — Ну, пошли, коллекционер! — пробасила жена, выразительно отстегивая широкий ремень... Бросить меня на кухонный столик и освободить от ненужной одежды было для супруги делом техники. — Дуся! Дусик! Дульцинея!.. — уговаривал я жену, предчувст­ вуя, что эта экзекуция будет из ряда вон выходящей. — Не забы­ вай, что у меня сидячая работа!.. — Я те поколлекционирую! Я те... — приговаривала Дульцинея, сопровождая репризы богатырскими взмахами. — Я больше не буду!!! — кричал я на весь микрорайон. Целую неделю проработал я стоя, слыша за спиной хихиканье своих коллег-бухгалтеров. Но больше всего угнетала меня та пусто­ та, которая образовалась в результате столь насильственного пре­ кращения моей плодотворной коллекционерской деятельности.