b000002319

Он читал, сладко похихикивая. Временами он задерживал ды­ хание, напряженно затихая. Лицо его наливалось кровью. Но положительных результатов пока не было. В дверь постучали. Сначала робко, потом сердито-требователь­ но. — Товарищ... Товарищ! Нельзя ж е так долго!.. Он тихо похохатывал. Живот его вибрировал, будто в него упи­ рался отбойный молоток. Тонус продолжал повышаться. Появи­ лась надежда, что вот-вот... В дверь забарабанило сразу несколько кулаков. — Гражданин! Вы что там уснули?! В ответ раздалось ржание. В животе урчало, булькало, клокотало, погромыхивало... — Безобразие! — раздалось за дверью. — Общественное место превратил в собственную вотчину!.. Человек десять, пританцовывая, толпились у двери. — Надо позвать управдома! — крикнул кто-то угрожающе-жа­ лобно... — Я не могу!.. — простонал другой, складываясь пополам и дрыгая коленками. — Выломать дверь! — посоветовал третий, исполняя пляску свя­ того Витта. — Легко сказать! — дрожащим голосом возразил четвертый. Лицо его выражало страдание и безнадежность... А гражданин за дверью, оборвав очередной порыв хохота, как- то весь напрягся, собравшись для очередного усилия — и... Через минуту он открыл, наконец, дверь, в которую устремились сразу несколько соискателей. Дискуссия Оппонент приводит все новые и новые аргументы. Я, снисходи­ тельно улыбаясь, оперирую контрдоводами. — С позиций формально-компаративистской методологии... — Но атрибут любой концепции может по конъюнктурным со­ ображениям раствориться в массе интерпретирующих... Еще один такой логический ход — и сама мечта о... может раст­ вориться в массе интерпретирующих. Надо быть чуть дипломатич­ нее... — Концептуальный критический анализ... — Разумеется. И конкресцированне абстрактных идей... Да, но принципиальность, воспитанная с пеленок, не позволяет поступиться своими убеждениями.