b000002315

ды высказать несогласие? И в конце концов принял его предложение. Что здесь правило, а что исключение? Кто занимался статистикой всех «за» и «против»? И неужели в личности Сталина больше темною , чем, скажем, в личности Ивана Грозного или Петра Первого? Смогли же мы исторически подойти к оценке этих лич­ ностей, признав в целом прогрессивную их роль... Но я понимал и другое. Если бы от культа личности пострадал кто-то из нашей семьи или из родственников, то и о Сталине, возможно, я судил бы совсем иначе. До исторических ли параллелей тем, у кого, скажем, без­ винно погибли родители в известные времена? Впрочем, бывали случаи, когда и после этого дети продолжали ве­ рить в Сталина. Говорят, насильно мил не будешь. Жизнь порой опро­ вергает эту пословицу. Умело пдставленная пропаганда может заставить целые народы любить человека, нахо­ дящегося у власти. Она же может заставить и ненави­ деть его, живого или мертвого. «Сталин — одна из сложных личностей в истории. И хвалы, и хулы на его долю выпало столько, что ее хватило бы на целый легион исторических деятелей» (Д. Волкогонов). Что верно, то верно. Трудны истории уроки. КОЕ-ЧТО О РАВНОВЕСИИ И ОСИ БЫТИЯ «Мне семнадцать лет, а жить совсем не хочется. По­ чему? В этих случаях говорят, что «разочаровался в жиз­ ни». Так вот я тож е разочаровалась, но не в жизни, а в людях. Ну почему, почему люди такие злые и жесто­ кие, почему они ссорятся, завидуют друг другу, стара­ ются причинить боль другому? Почему, когда один че­ ловек падает, другой не протянет ему руки, а, наоборот,