b000002315

куда мы с отцом пошли первый и последний раз. Очнул­ ся я уж е где-то на полдороге к дому — отец, нес меня на руках. И вот теперь... Я изо всех сил боролся с подступаю­ щей к горлу тошнотой. «Только этого не хватало! — с ужасом думал я. — В такую-то трагическую минуту!» А земля уж е уплывала у меня из-под ног. Покачнув­ шись, я сделал шаг назад и почувствовал ногой дере­ вянную скамейку. Я плюхнулся на нее и, вцепившись пальцами в подлокотник, едва удерживал себя, чтобы не повалиться влево или вправо. А когда дурнота прошла и перестало плыть все вокруг, я поймал на себе тревож­ ный взгляд матери. Но она не смела подойти ко мне, так как траурный митинг еще не кончился... Потом она рассказывала, как удивлялись учителя: — Подумать только! Какой он у вас впечатлитель­ ный! Как на него подействовала смерть Сталина!.. Если уж говорить, как она на меня подействовала, то придется признаться, что почувствовал я какое-то опустошение и страх: «Что же теперь будет?» Теория о том, что нет незаменимых людей, в то время была не очень популярной. Кем можно заменить человека, с име­ нем которого люди шли на смерть и на подвиг? Кого можно было пририсовать к профилям Ленина и Стали на? Этого я не представлял. ...Из школы я вышел, не слыша ничего, кроме стука в висках. Казалось, что в голову одновременно с двух сторон заколачивают гвозди. Меня нагнали двое одноклассников. Некоторое время шли молча. — Ну, че ты? — спросил один из них. — Ничего... — ответил я. — Ну раз ничего, тогда ничего... А я думал, может, съел чего-нибудь... — Д а нет, я и позавтракать-то не успел. Как услы­ шал по радио, скорей в школу бежать... Второй нервно засмеялся: