b000002315

Особенно горазд на всякие выдумки и проделки Боря Фертман. Да и с учебой дела не ахти. Особенно — по-немецко- м у. Мало того, что непонятный, но он, этот язык, еще и фашистский»... Но многих удивит Боря Фертман, когда, ликвидиро­ вав все недочеты, с отличием сдаст выпускные экзамены. Потом — Ленинградский политехнический институт, ра­ бота на заводе «Большевик», научные изыскания. После работы — в университет, на курсы немецкого языка. В свой поселок, где жил, возвращался в первом часу но­ чи. А дома — усталая, ждущая его жена Лииа, плач приболевшего ребенка, пеленки... Все познается в сравнении, и те трудности, которые он испытывал когда-то, теперь кажутся ему милыми пус­ тяками. Однажды, когда он в плену невеселых дум коротал свое постельное время, к нему пришли друзья-коллеги с завода «Большевик». Долго говорили о том, как вернуть­ ся Борису в конструкторское бюро, горячились, доказы­ вали. Он был взволнован: о нем не забыли, в него верят И снова болевая волна накрывала его с головой И опять погружался он в ледяную бездну и никак не мог всплыть... А когда, наконец, это ему удавалось, он с ужасом видел, как на него рушится мост... В этом странном ракурсе четко виделось ему, как, сломавшись, мостовое перекрытие стремительно пошло на него вме­ сте с железнодорожным составом. И если существовала вероятность спасения — какая-то доля процента, — только при одном условии: надо было, еще не набравши воздуха, снова погружаться в воду... «Спокойно! — приказал он себе. — Это же Честер­ ский мостик. Тот самый, что рухнул в 1847 году...». Это был мост, о котором английский ученый Стокс, а затем его соотечественник В. Томпсон (лорд Кельвин) напишут исследования, поставив и частично решив зада­ чу — о взаимодействии нагрузки, движущейся по балке.