b000002315

Он пытался ободрить взглядом отца, который устало присаживался на стул возле кровати. Пытался улыбкой утешить мать, прикладывавшую платок к глазам. А ког­ да кто-нибудь рассказывал смешную историю, он не мог смеяться, как прежде: в шейном позвонке существовал некий ограничитель, резонирующий и моментально пус­ кающий пучок резкой боли в суставы рук и ног. И на­ зойливая память об этих ощущениях, похожих на удар током, сдерживала его эмоции... Не мог он спокойно смотреть на четырехлетнего сы­ на Игоря, которого подводили к кровати. И в такие мо­ менты он особенно остро осознавал свой долг, свою обя­ занность — жить. Постепенно восстановившаяся речь текла, казалось, бесстрастно-ровно, и только по глубо­ ким затяжкам-вздохам, когда он переводил дух, можно было понять, что и не просто дается она, эта бесстраст­ ность, и нелегко принимаетси им самим. Когда же боль достигала предела, когда характерно закладывало уши и к горлу подкатывала тошнота, он на полуслове обрывал себя и с силой зажмуривался. Он стискивал зубы до ломоты в скулах, борясь с надви­ гающимся провалом сознания: уж больно трудно было всякий раз возвращаться из этих провалов. И как знать, может быть, именно этот и окажется последним... И всякий раз чудилось ему, что он ныряет на боль­ шую глубину, его несет все дальше и дальше в леденя­ щую бездну, а сил для того, чтобы всплыть, уж е нет. И, захлебываясь, он делал последнее усилие... В этом полусознанье-полузабытьи разом, единым просверком представала перед ним вся его жизнь. Небольшой алтайский город Рубцовск. Узкие улочки, деревянные двуэхтажные дома, саманные бараки. В од­ ном из таких бараков школа. Где-то далеко на западе идут кровопролитные бои, но и здесь, в глубоком тылу, нелегко. Тыл работает под лозунгом: «Все для победы!» А дети остаются детьми даж е в суровые времена.