b000002315

Но об этом я подумал слишком поздно: епипка коляс­ ки опустилась до отказа... Я снова и снова пытаюсь подняться. Понимаю, что мои попытки бессмысленны, и все-таки пытаюсь. Сколь­ ко времени прошло — три, пять, семь часов? А может быть, целая вечность?.. Лето, время отпусков. Многие друзья и знакомые по­ разъехались кто куда. Вряд ли кто зайдет. И пе позво­ нишь: из такого положения до телефона не достать. Я лежу н думаю, что меня ожидает заманчивая пер­ спектива проваляться в коляске две недели. Д о приезда наших. Теоретически, может, это и возможно. Но практиче­ ски... А что, если продвинуться в коридор к наружной двери — и подстеречь кого-нибудь?.. Тогда и кричать «помогите!» не придется. Просто, услышав чьи-то шаги, вежливо попросить, чтобы выломали дверь... Руки до колес едва дотягиваются. Кончиками паль­ цев пытаюсь зацепиться за шины... Так, есть. Медленно двигаю коляску. А, черт! Она во что-то упирается... В разложенном виде эта колымага такая длинная, что ее не развернуть между книжным шкафом и ши­ фоньером. Значит, в коридор не проехать. А может, сползти с коляски? Упасть на пол и — по-пластунски до двери?.. Ну, это в самом крайнем слу­ чае. Денька через трн-четыре. А пока... А пока мне не хочется верить, что все это так уж безнадежно. Честно говоря, я еще не принимаю всерьез все это... Мне все кажется, что просто кто-то подшутил надо мной не совсем удачно. Но надо что-то делать, что-то придумать. Ведь есть, наверное, выход. По теории вероятностей должен быть! Гляжу на рычаги, возвышающиеся слева и справа, п вдруг понимаю, что упасть с коляски не удастся. Рыча­ ги помешают. А перевернуть коляску, чтобы вывалиться из нее, не хватит сил.