b000002315

И, сглотнув застрявший в горле ком, я пошел дальше. — Эй, — крикнул старший, — а как насчет шамов­ ки? — И оба захохотали. Уж е учась в политехникуме, я приезжал домой на зимние каникулы. Устав с дороги, я спал за перегород­ кой, но вдруг был разбужен грубоватыми голосами. В окне, будто облитом фиолетовыми чернилами, горела вечерняя звезда. Из передней поверх перегородки про­ никал желтоватый электрический свет, отсекая кусок сте­ ны. Тянуло куревом и кислой овчиной. Два хрипловатых голоса вперемежку с кашлем как бы наскакивали на тонкий извиняющийся голос матери. Речь шла о приве­ зенных дровах и о причитающейся за них бутылке. На­ скоро одевшись, я выглянул в переднюю. У стола, по­ крытого белой скатертью, сидели на табуретках два му­ жичка в распахнутых полушубках. Они «двохтели» тол­ стыми самокрутками, выпуская клубы серого с желтиз­ ной дыма. Мать стояла у противоположной стороны сто­ ла, теребя концы сползшей с головы косынки. Мужички не сразу заметили меня, продолжая на­ стаивать на своих условиях. Причем, ничуть не смуща­ ясь, пересыпали речь матом. Получалось это как бы само собой — так бывает, когда к месту и не к месту встав­ ляют любимые словечки... Они оглянулись, и я узнал в них тех братьев-сирот. Маленькие сморщенные лица их изобразили изумление: — Студент! — сказал старший, п оба весело закаш­ лялись. Братья встали, низкорослые, поджарые, ухватистые. Поплевав на окурки, кинули их к загнетке. — Ну, лады, — деловито нахмурился старший и взял со стола деньги. — Только, Лексевна, в следующий раз припасай чекушку. У порога он оглянулся: — А насчет пилкн-колки как? Приходить али нет? — Сами управимся, — ответил я.