b000002315

Не пришли они и через день, и через два, и через три. Идя из школы, я задерживался около их дома, во никто не выходил, дом хранил почти мертвое молчание. Почти — потому что временами где-то во дворовой при­ стройке жалобно блеяла овца. Только через месяц я снова увидел братьев. Они так же жались к стене в школьном коридоре и так ж е тоск­ ливо глядели по сторонам. Как на грех, я еще до уроков уничтожил все свои припасы, в чем хорошо помог мне сосед по парте. И теперь я с чувством непоправимой ви­ ны глядел издали на братьев. Стояли они все в тех же огромных галошах, были еще бледнее, и синюшность проступала на их лицах еще заметнее. Младший то и дело кашлял в маленький лиловый кулачок, доставая его из широкого обтрепанного рукава. Я чувствовал себя преступником. У меня было воз­ никла идея «стрельнуть* у кого-нибудь яблоко или ку­ сок хлеба, но никто ничего не ел. Все носились как уго­ релые, никому и в голову не приходило, что кто-то в этой сутолоке может быть на грани отчаяния. Надо было что-то придумать. На большой перемене я помчался на базар, который раз в неделю шумел на площади перед сельсоветом и был метрах в пятидесяти от школы. Мы с ребятами иногда искали здесь оброненные монетки, а потом, сло­ жившись, покупали что-нибудь. Но даж е большая пере­ мена была слишком короткой, чтобы рассчитывать па удачу. Уж е прозвенел звонок, хорошо слышимый даже отсюда, из этого базарного гомона, а я так ничего и не пашел. Я стоял возле корзины, наполненной грушами, и искал глазами глаза тетки-торговки. Я мысленно закли­ нал ее взглянуть на меня. Мне казалось, что она дога­ дается, поймет, что мне нужно. И сама угостит... Но тетка продавала груши, пересчитывала деньги и не обращала на меня никакого внимания. Оглянувшись, я увидел, как последний из большой группы ребят, бегавших на базар, нырнул в школьные