b000002315

гнувшись в три погибели и опираясь на две короткие палки. Дом их выходил окнами в огород, и казалось, что он за что-то обиделся на улицу и повернулся к ней спиной. Братья были старше меня: один — года на два, дру­ гой — на год, но учились на класс ниже. На перемене я видел, как они робко стояли в коридоре у стены, блед­ ные, худые, посиневшие от холода, в застиранных, зала­ танных, каких-то бесцветных штанах и рубашках. На но­ гах у них были грубые, клееные, не фабричные, размера на три больше, галоши, повязанные прямо на босые но­ ги. При виде этих ребят озноб пробегал по спине — са­ мому холодно становилось... II казалось странным, что не бегают они, не греются, не озорничают, как все, а молча стоят и тоскливо глядят по сторонам. Однажды я так засмотрелся на них, что они замети­ ли и стали недоуменно переглядываться. Было видно, что им как-то не по себе, неприятно. Потоптавшись, они повернулись и ушли в свой класс. Низкорослые, в этих огромных галошах-лодочках, они выглядели особенно жалкими, забитыми, голодными. То, что братья голодны, видно было по тому, как они украдкой смотрели на ребят, которые перекусывали на перемене. Я как раз тоже грыз яблоко и поймал корот­ кий, быстрый, жадный взгляд старшего. Я перестал ж е ­ вать, раздумывая, не отдать ли начатое яблоко им. У нас, ребят, проблем на этот счет не существовало. Попросит кто-нибудь: «Оставь», — и оставишь половинку или третью часть. В зависимости от того, кому... Дружку — конечно, половину, а так, какому-нибудь шапочно знако­ мому — можно и меньше. Стоял я, раздумывал насчет яблока, и, видимо, в гла­ зах у меня было что-то такое, что задело, смутило братьев. И, глядя им вслед, я решил, я мысленно поклялся, что буду каждый день приносить им что-нибудь из еды. Но на следующий день в школе их не оказалось.