b000002315

голосое — не то духовой оркестр, не то барабанная дробь — «ирум-прум-прум-прум»... Пожилой человек у изгороди точит бруском косу. Ста­ рается подладиться под нашу музыку: «Вжик-вжик-вжик- вжик»... Потом откладывает косу и глядит на нас из-под руки. А нам кажется, что это он честь отдает... — Партейные! — говорит он уважительно. Мы останавливаемся. — Не, дядь, мы только пионеры. — Все равно партейные, — говорит он. — Пионе­ рия — это тоже партия. Правда, под носами у вас еще не просохло... И мы, как по команде, начинаем вдруг втягивать воз­ дух облупленными носами. Кое у кого это выходит до­ вольно громко. — Вот, вот... — говорит он и улыбается. И мы опять идем по улице, и опять звучит наше «прум-прум», и опять вплетается в него «вжик-вжик». А небо над нами голубое-голубое... Отец умирал долго и мучительно. Врачи сделали операцию — вместо предполагаемой язвы желудка обнаружили рак... Зашили. Сказали ему, что вырезали язву. Мать знала правду, но молчала. Только успокаивала: «Все будет хорошо...» Отец жил надеждой. По-прежнему учительствовал, копался в саду. Но все чаще и чаще подсовывал ладонь под широкий солдатский ремень, перетягивающий гим­ настерку. Морщился, бледнел. На лбу выступала испа­ рина. Во время войны госпиталь, где лежал отец, захватили немцы. Ворвавшись в палаты, стали бить прикладами ра­ неных. Оглушенным, находящимся в полубессознатель­ ном состоянии больным немецкий врач стал впрыскивать какое-то «лекарство». Колол прямо сквозь нижнее белье.