b000002315

Но ведь даж е в малоснежные зимы в оврагах дер­ жится снег. Я как-то заговорил об этом с одним знакомым, че­ ловеком бывалым, много повидавшим, пережившим. — В нашей местности тоже такая картина была, — сказал он. — Правда, в сорок первом ягод было много. Но потом... Видно, природа приучала нас к суровости... Не хотела баловать всякими там клубничками. Чтобы мы, значит, не расслаблялись... Приучала к жесткой, ску­ пой пище... Как знать, как знать... НЕСКАЗАННЫЙ СВЕТ Так уж получилось, что «взрослые* стихи я начал писать еще в детстве, а к детским обратился, став уж е вполне взрослым человеком. Как-то меня спросили, почему я перешел на детские стихи, почему изменил «взрослым». Нет, не изменил. «Взрослые» стихи идут параллельно. Правда, достаются они мне труднее... Я всегда испытывал и испытываю недостаток жизнен­ ного материала. Опыта здоровой взрослой жизни у меня очень мало. Опыта же детства вполне достаточно. И хотя мое детство приходится на трудные голодные — военные и послевоенные — годы, все же было у меня немало светлых минут, отсвет которых до сих пор хранит моя память. Но, говоря о памяти, нужно сделать одну оговорку. Булат Окуджава однажды писал в «Литературной газе­ те», что детские стихи удается писать далеко не многим, а именно тем, кто помнит детство. Не отдельные эпизо­ ды, а тот «несказанный свет»... Это скорее не свойство памяти, а свойство души. И если эта память не тускнеет с годами, то в значи