b000002315

Я не возражаю... А какая разница? Ведь ежли дурная голова, ей все равно, какие там ноги и какие руки. Он икнул и, покачавшись на полусогнутых ногах, плюхнулся на стул. — Так вот я племяшу-то иной раз говорю: «А ну-ка, скажи, Вася, сколько будет три прибавить два?» Так он, кххх... Представляешь, сусед, он это... по пальцам счи­ тает, считает... Весь день будет считать, ежли его не остановишь... Ты его не знаешь, нет? Не слыхал? Ну, и как-нибудь приведу его к тебе... — Не стоит затрудняться. И вообще... — Нет, я ведь об чем? Ведь что он — что ты... Об* обиженные... Друзья по несчастью... Вроде как бы срод­ ственники... Есть наглость, не осознающая себя наглостью, потому что она замешена на тупости. Это отвратительно. Но есть наглость, мнящая себя душевностью. Есть ту­ пость, претендующая на глубокомыслие. Это еще отвра­ тительнее. Я высказал ему все это в более популярной форме, после чего он удалился. — Не занимайте вы денег моему ироду! — говорила мне на следующий день женщина с изможденным, жел­ товатым лицом. — Ведь все пропивает, изверг! А кому расплачиваться? Мне. Полгода уж е лодырничает. Я уж и в жилсовет обращалась, и в милицию... Ничего не по­ могает! Поработает месяц с грехом пополам — и уволь­ няется... А ведь двое детей и мать старая — как сведешь концы с концами?! Однако поклонник Бахуса продолжал регулярно по­ сещать меня. — Мы с тобой, сусед, мужики иль нет? — говорил он, придвигаясь вместе со стулом. — А раз мужики, че нам слушать этих баб? Ты знаешь анекдот, как черт ба­ бу делал? Кххх... Ну, я тебе расскажу... Нет, я ведь об чем? Баба она и есть баба, че с нее взять... Она тебе на­ говорит бочку арестантов. А тут позарез нужно...