b000002315

— Ну как там, шумит ваш «Прибой»? — спрашива­ ет он. — Шумит, — говорю я. — Вот недавно получил письмо от Грпгориади. Помнишь такого? — А как же! Но он же, кажется, из Темиртау?.. — Точно. Но с «Прибоем» поддерживает самые тес­ ные контакты... День поэзии для районного города — большое, если не сказать — исключительное событие. Газета, телесту­ дия, горком партии и комсомола хорошо подготовились к встрече гостей из разных городов страны. Балхашская типография выпустила даже небольшую кассету — стихи местных авторов. Сотрудник «Балхашского рабочего» «прибоевец» Во­ лодя Уточкин, помнится, привел ко мне темиртауских поэтов. Тяжело опираясь на костыли, последним вошел темноволосый человек среднего возраста, с мягкой, за­ поминающейся улыбкой. Григорий Григориади... Он был из тех, кто в четыр­ надцать лет влился в ряды трудового класса, а в во­ семнадцать — в ряды защитников Родины. Мы были попросту мальчишками, когда, шинели застегнув, от парт и от портфелей с книжками попали прямо ва войну, — напишет потом Григорий Григориади. Я не был там, я ничего не видел... Нет, я все отчетливо вижу. Вижу глазами Григория Федоровича. Затопленные окопы — мадьяры, воевавшие на сто­ роне немцев, выпустили воду из какой-то запруды на наши позиции. И шквал огня. Выбирай: либо ледяная купель, либо смерть. Тех, кто пытался вылезти на бруст­ веры, скосили пулеметные очереди... Впрочем, был еще и третий вариант: вперед! Но приказа все нет и нет.