b000002315

чался, дурачился. Но вот блин, описав большую дугу, плюхнулся прямо на дорогу, подняв облако пыли... Из дома вышла мать Рудика и, ухватив его за ухо, повела к дороге. — Ах, ты, голь казанская! Ах ты, фон-барон зашто­ панный! Ты блинами кидаться! Она ткнула Рудика носом в дорожную пыль, подняла Злин и, дав сыну пинка, крикнула коротко: — Домой! Через минутку раздались истошные вопли Рудика: — Ма-аамка-а!.. Ма-а-а... Больше не бу-у-ду-у! В Кузьминское мы вернулись весной, потому что, когда подъехали, я увидел за двором цветущую яблоню. В доме было сумрачно и пахло плесенью. С потолка и по углам свисала паутина. Я осторожно притрагивался к растрескавшейся печке, покосившейся перегородке, по­ доконникам, рамам. Мать стояла на пороге и наблюдала за мной. Подошел отец и тоже стал смотреть. Они о чем-то шептались, но не окликали меня. А я узнавал наш старый полуразвалнвшийся дом. Узнавал на ощупь. Отец говорил, что наш дом стоит на семи ветрах. Слева — овраг, сзади, за огородами, — крутой спуск к Оке. Справа, почти вплотную к нашему, у самой кром­ ки другого оврага, стоял дом плотника Абина — повы­ ше, покрепче, посолиднее. Через двенадцать лет он сго­ рит дотла. Но нашего дома здесь уж е не будет. Отец по бревнышку перетащит его на другое место, подальше от крутояра. Многие бревна были настолько старые, трух­ лявые, что уж е не годились Денег не было, чтобы ку­ пить леса, и стройка затянулась. Отцу дали комнату при школе. И опять мы переезжали, опять сидели с сестрой на возу, среди узлов. Но не так уж страшно было сидеть на самом верху.