b000002315

лись стопки тетрадей. Меня строго-настрого предупреж дали, чтобы я их не трогал. Но все же я взял украд­ кой одну и в течение вечера всю исписал и исчеркал. Отец, увидев эту тетрадку, полистал задумчиво, потом взял красный карандаш и поставил мне большую двой ку... Я уж е знал, что это очень плохая отметка, и мне стало стыдно. — Мало того, что двойку получил, — строго гово­ рил отец, — но теперь из-за тебя одному ученику не хватит тетрадки. Как же он будет учиться? Я хлюпал носом и молчал. Когда приближалось время обеда, к нам приходил соседский мальчик Рудик. Мать усаживала его за стол и спрашивала: — Ну, Рудик, все буквы выучил? И каждый раз он отвечал: — Не-е... Только три. После обеда я вставал на лавку и показывал всем свой рахитичный живот: — Во как я наелся! Рудик ходил в длинном, до земли, не то пальто, не то плаще, который надевал прямо на голое тело. Из-под этой «хламиды» торчали темные припухшие пальцы бо­ сых ног. — Раньше мы побирались, а теперь живем вон в том доме, — говорил Рудик, когда мы выходили на улицу поиграть в тряпичный мячик. Как-то раз он поманил меня пальцем и показал большой, слегка подгоревший блин. — Видал? Мамка блины печет! Вот такую гору на­ пекла!. Он сунул мне под нос блин: — На рыбьем жире, во! Видал, а теперь не уви- дишь! И, размахнувшись, кинул его! Да так ловко, что блин полетел, вращаясь как тарелка. Рудик нашел егр в траве и снова бросил. Он бегал вприпрыжку, кувыр-