b000002315

ся колодками, подтянул на руках свое тело — раз! От­ дохнул, снова уперся — два!.. Подходят двое здоровен­ ных парней: «Вам помочь?» — «Нет, спасибо. Я сам...» Вот почему, не привередничая, мы часто рады любой посильной работе, будь то ретушерство или склеивание конвертов. Это первая ступенька, на которой надо по­ стоять, утвердиться, чтобы сделать новый шаг. Иное состояние души хуж е физической боли и телес­ ного изнеможения. Когда нервы на пределе, малейшая житейская цараиина может вызвать душевную гангрену. И когда со мной случается нечто подобное, я жадно припадаю к работе, я с ожесточением гоню враждебную мне мысль — я как бы выгрызаю собственную рану, «чтоб сделать боли больно»... Дочь заметала осколки стекла, то и дело приседая и рассматривая их иа свет. — Ух, красотища!.. Предложи я ей кокнуть еще одну лампочку, она с радостью согласилась бы. Совместными усилиями «пригоняем» мою скособочен­ ную коляску к столу. Потеряно часа три, а работа сроч­ ная — надо наверстывать. И снова вьет грифель свои мельчайшие кружева, и снова проплывают передо мной «негритянские» лица. И снова через каждые полчаса я откидываюсь на спин­ ку стула, давая отдохнуть спине и глазам. Поздно вечером я выжатый лимон. Работа — лекар­ ство. но это не приторные капли «датского короля». Это скорее хина — не сладкая, но эффективная. Добираюсь до постели, вытягиваюсь, насколько по­ зволяют стянутые контрактурой ноги, и почти мгновен­ но засыпаю. Но как бы ни измотала меня работа, в пять утра я должен проснуться. Проснуться, потому что с предыду­ щего дня осталась маленькая зацепочка — торчит хвостик не написанного еще стихотворения. Просыпаться рано и, пока еще спят жена и дочь, об