b000002315

любить меия...» И далее: «Я возненавидел бы того ребен­ ка, если бы он отнял ее у меня...» Все сводится к собственной персоне, все думы о соб- ствепном благе. Горький говорил, что в литературе нет запретных тем. И дело не в том, о чем писать, а в том, под каким углом брать тот или иной жизненный срез. Другой рассказ этого автора тоже трагичен. Трагедия героя, который опять-таки очень симпатичен автору, на этот раз разыгралась из-за того, что он предъявляет об­ ществу слишком высокие требования, а сам остается рав­ нодушным наблюдателем. Он только резюмирует. Если с ним поступают несправедливо, он даж е не пытается отстаивать свою правоту. Он просто записывает этот факт в «пассив» обществу. Человек разочарован в одной работе, в другой, в пя­ той, в десятой... Почему это происходит, сказано скоро­ говоркой. Наконец он приходит к выводу, что его при­ звание — писательство... Начитанность, богатый жизненный опыт, кругозор — разве этого мало? Так размышляет герой. Начитанпость начитанности рознь. И если герой переменил много про­ фессий, это еще не дает права говорить о богатстве жиз­ ненного опыта. Когда его первые стихотворные опыты отклоняют, он с удивлением и гневом восклицает: «А печатаете-то ко­ го?» И вот, не понятый «тупицами», отвергнутый «нич­ тожествами», герой приходит к выводу, что трагедия его в том. что он па голову выше других. «Чем дальше человек ушел в своем развитии, — под­ водит итог своей жизни герой, — тем одиноче становится он. II вот он в конце концов стоит на вершине. Кругом — ни души...» Любопытная мысль. Даж е убедительная на первый взгляд. Но, думается мне, как бы высоко ни воз­ несся человек, быть ему одиноким илп не быть, зависит от него самого. Груз высоты не давил, например, на Ле­ нина, Циолковского, Эйнштейна...