b000002315

— Когда пишете? — спрашиваю у Валентины. — Да когда нридетси, — отвечает она. — Зачастую походя: в троллейбусе, н метро... Когда занимаешьсн до­ машними делами. Во время бессонницы... Значит, опять урывками, опять за счет сна и отдыха. Прекрасна тяга к прекрасному, прекрасна готовность идти на жертвы ради живописи, музыки, поэзии. Но урывками, по капельке быстро ли соберешь нечто значи­ тельное, весомое? Не в этом ли одна из главных причин так называемо­ го отставания «возрастного ценза» современных литера­ торов? 1 И не очень убедительными кажутся мне сравнения с писателями прошлого. Они, мол, с таких-то лет уж е ходи­ ли в известных... Но нельзя сбрасывать со счетов, что это все-таки люди иной социальной формации, что в силу своего происхождения они, как правило, были поставлены в исключительные условия (исключение из этой исклю­ чительности составят два-три имени): с раннего детст­ ва — гувернеры, гувернантки, прекрасные домашние биб­ лиотеки, среда — просвещеннейшие люди передовых взглядов, зачастую находящиеся в оппозиции к властям. Отсюда и раннее освоение мировой культуры, и раннее нравствепное созревание. Да, бывает, что человек, слишком рано получивший теоретическую подготовку, но не имеющий еще достаточ­ ного душевного опыта, может «сломиться несоразмерною душой». Но, думается, гораздо чаще бывает наоборот. В результате серьезные, глубоко прочувствованные темы не получают достойного воплощения. Есть школы, доступные всем, есть широкая сеть об­ щественных библиотек, Дворцов культуры со всякого ро­ да студнями. Но жизнь предъявляет все новые требова­ ния. и если проследить путь молодых в литературу, то нельзя не посочувствовать им. И, говоря о писателях прошлого, следует ли с такой категоричностью ставить их в пример? Ведь нагрузи их