b000002315

Писатель — это прежде всего личность. Чем крупнее писатель, тем крупнее личность. Чем крупнее личность, тем, как правило, человек проще, человечнее. Ярким при­ мером этого триединства, этой взаимосвязи человеческих достоинств и масштаба дарования являлась Агния Львовна Барто. «Художник, воспитай художника...» Думается, ни один художник, каким бы талантливым он пи был, какие бы иаграды ни получал, каких бы знаний пи удостаи­ вался, не может испытывать полного удовлетворения, если не воспитал ученика — продолжателя своих твор­ ческих принципов. У Агнии Львовны Барто много уче­ ников — бывших ее очных и заочных «семинаристов». Мне посчастливилось быть одним из них и на себе ис­ пытать ее добрую строгость и строгую доброту, требо­ вательную благожелательность и благожелательную требовательность. Сознание того, что большой поэт следит за твоими усилиями, сообщало мощный им­ пульс, создавало тот настрой, который не допускал и мысли, что можно позволить себе расслабиться. И все- таки за полосой подъема наступали порой муторные дни спада. — Ну, что нового у вас? — спрашивала Агння Львовпа — Неважно пишется? Ну что ж , все это есте­ ственно. Человек не машина. Относитесь спокойнее к этим самым кризисам. Придут лучшие времена... Как много значили эти слова! Действительно, спустя какое-то время снова возвращалось то рабочее настрое­ ние, которое так дорого, так необходимо всем нам. Великое, говорят, видится на расстоянии. Но Агния Львовна Барто была редким исключением: то великое, что содержало ее творчество, ее личность, виделось уже вблизи. «Она не ждала смерти, не готовилась к ней», — писал в некрологе Анатолий Алексии. Бй просто пекогда было думать об этом. Она жила и работала для жизни.