b000002315

Мы сидим и говорим о поэзии. А я думаю, что все-та­ ки мне необыкновенно повезло. Повезло родиться на >емле своих предков, повезло жить в стране, где нзве- тнейшие писатели могут так щедро делиться своим опы­ том, помогая начинающим постигать тайны нелегкой и ответственной профессии «инженера человеческих душ». Нет, поистине, «жизнь прекрасна и удивительна!». — Вы, конечно, знаете, — говорит Агния Львовна, — что я скупа на похвалу. Я неуверенно киваю и с запозданием осознаю свою бестактность. — Вот, вот, — продолжает она, — поэтому прошу ме обижаться, если буду порой высказываться жестко, резко... Но ничего подобного я не услышал. Был просто де­ ловой, обстоятельный, подробный разговор о стихах. Аг­ ния Львовна «по косточкам» разобрала каждое стихотво­ рение рукописи. Хочу подчеркнуть, что ее замечания не носили ха­ рактера приговора. Отнюдь. Время от времени она опрашивала: — А как вы считаете? У вас есть какие-то возраже­ ния? Ну, выкладывайте... Говоря о стихотворении «Во дворе», в котором рас­ сказывается, как у Дракина Васятки зачесались кулаки и как он ходил и приглядывался, о кого бы почесать, Агния Львовна предложила выбросить две строфы. Вп- ля, что я воспринял это без особого энтузиазма, она < просила: — Что, жалко? — Жалко, — признался я, — особенно вот это: О Витьку пе почешешь — Он вон какой большой... — Ну хорошо, давайте это оставим. Присмотревшись к коляске, в которой я сидел, Агния